Когда жизнь человека меняется из-за сильной психотравмирующей ситуации или в связи с болезнью, жизнь делится на до и после. У человека возникают постоянные переживания, волны боли при упоминании и воспоминаниях, как было раньше, он начинает избегать людей, нарастает отчужденность от всего и вся. При таком сценарии даже при благоприятном прогнозе страх смерти и плохого исхода может остаться надолго и повлечь последствия для души и тела. Повернуть события вспять может своевременное обращение к психологу или психотерапевту.
В условиях социальной неопределенности, в которых мы живем уже несколько лет, людям свойственно испытывать сильные страхи. Работает закон суммации тревоги, когда к беспокойству из-за болезни присоединяются волнения, которые транслируют СМИ. Так, например, 40% людей, перенесших ковид, имеют посттравматический синдром. Причем многие из них даже не были госпитализированы, то есть болезнь была средней или легкой степени. Но они переживали и до сих пор могут переживать депрессию, аст6ению, психосоматические расстройства. Это следствия острой, шоковой психотравмы. В подобных обстоятельствах врачу приходится быстро принимать решения и помогать, чем только можно.
Расстройство адаптации
Расстройство адаптации вызывается противоречием между ожиданиями и действительностью. Данный диагноз называют еще диагнозом «мусорной корзины». Потому что там и тревога, и депрессия, и агрессия, вегетодистония и когнитивная дисфункция, объясняет врач-невролог, психотерапевт Ленинградской областной клинической больницы и клиники «Скандинавия», профессор кафедры гериатрии имени Э.С. Сушкиной СЗГМУ имени И.И. Мечникова, доктор медицинских наук Татьяна Решетова.
В медицинской практике подобный диагноз чаще всего ставят при адаптации пациента к болезни. Человек сразу оказывается под гнетом тревоги, бессонницы, страхов всего, а не какого-то отдельного эпизода, он испытывает отвращение к еде, сексу. Идет настоящая депрессия утрат – свободы, перспективы жизни, работы, людей, покоя. Пациент ощущает очень большой гнев и великую печаль, ведь ему «прилетело» ни за что. Жил, никого не трогал – вдруг ковид или другой очень серьезный или страшный диагноз! Почему именно ему? На этот вопрос он и ищет ответ, чаще всего безуспешно.
Помимо стресса и изменений в жизни имеют значение индивидуальные особенности конкретного больного. Тревожность, импульсивность, мнительность, низкая самооценка – из-за них запускается целый каскад психовегетативных реакций, так как растет уровень адренокортикотропного гормона (АКТГ). Он вырабатывается передней долей гипофиза и играет ключевую роль в регуляции работы надпочечников, стимулируя выработку ими гормонов стресса кортизола и адреналина, сообщает эксперт.
Расстройство адаптации чаще всего развивается у тревожных женщин. При этом у них сохраняется адекватное восприятие действительности. Это не сумасшедшие больные, продолжает профессор Решетова. Они все понимают, кроме своей болезни. Как только заходит о ней речь – начинается «кошмар, ужас, я не знаю, что будет», предполагается все только самое плохое.
Симптомы и диагностика
Симптомы развиваются в течение 1-3 месяцев. Эксперт считает, что очень важна дифференциальная диагностика. Расстройство адаптации надо отличать от генерализованного тревожного расстройства, посттравматического тревожного расстройства и депрессии. Эти диагнозы имеют очень жесткие временные рамки и более четкие диагностические критерии. Люди же с посттравматическим стрессом, но без четких критериев часто имеют именно расстройство адаптации.
Они озабочены стрессом, испытывают беспокойство, их посещают тревожные мысли. Такие пациенты не могут приспособиться к стрессу, из-за чего начинаются трудности в личной, семейной, социальной жизни.
Беда в том, что сдержанный человек не считает себя тревожным. Врач тоже не считает его таковым. Но есть же госпитальная шкала тревоги и депрессии. На этот элементарнейший тест пациент потратит минуту, доктор – 15 секунд, замечает Татьяна Решетова. И сразу все становится ясно.
Чего боится пациент
Больному поставили страшный диагноз. Почему кто-то принимает его, а кто-то так и не адаптируется – отрицает болезнь, не примиряется с ней? Кстати, воинственное отношение к болезни не всегда во благо, уверена эксперт. Надо делать все возможное, а «война» часто мешает настроиться на нужный лад.
Болезнь, особенно страшная, тяжелая, смертельная, обостряет чувства. Но проявлять их мешает навязываемый нашей культурой контроль своих действий. За тревогой может стоять страх смерти. Он неоднороден. Задача врача – выяснить, чего конкретно боится пациент. Неизвестности? Боится стать обузой? Страдает от того, что не успеет завершить важное дело? Боится, что не сможет поддерживать, давать деньги, обеспечивать близким достойную жизнь, как он привык это делать?
Важно вывести человека на доверительный разговор, рассказать, что дарить свою любовь можно всегда, даже со смертного одра. Очень часто тяжело больной человек – пример достойного или недостойного поведения, иногда - учитель умирания, которое бывает достойным или недостойным. При страхе незавершенности разговор идет о том, в ком остается частичка уходящего в мир иной, поэтому важно реанимировать или реализовать значимые для пациента и его близких отношения, рекомендует профессор Решетова.
Часто пациент с серьезным диагнозом ощущает себя изгоем, уже не принадлежащим к миру людей. Чувство единения с природой, религия, музыка, даже секс помогают вернуться к людям, порой возвращают космическое сознание, что в итоге умрут-то все, только у каждого свой срок.
При страхе боли очень важен контакт с врачом, говорит эксперт. Он должен рассказать об обезболивании, о том, что это поможет улучшить качество жизни.
Со страхом одиночества помогут справиться социальные связи – например, группы поддержки в интернете, консультации психолога или психотерапевта, групповые тренинги.
Очень важно избежать тюрьмы позитивного мышления, высказывает свое мнение Татьяна Решетова. Обычно сначала, столкнувшись с серьезным диагнозом, семья объединяется, все начинают помогать, образно говоря, подносят стакан воды. А потом члены семьи устают. Этап, когда человек долго находится на краю и умирание растягивается во времени, очень тяжелый. К этому надо быть готовым морально и физически.
Как вообще говорить с пациентом о тревожной перспективе? Ключевое слово – «мы». Надо обсуждать, что мы с тобой, пациент, можем сделать, чтобы избежать смерти или ее отодвинуть. Главная задача, когда идет адаптация к болезни, не ждать ежеминутно смерти (вот они, симптомы, началось). Это же самопрограммирование. Внушаемым людям их нервная система услужливо подаст и поможет почувствовать все необходимое – и болезнь пойдет по второму кругу, утверждает эксперт.
Еще одна напасть – интернет. Услышав диагноз, человек тут же забивает его в поисковик. Когда диагноз только поставлен, запрещайте интернет, призывает эксперт родственников пациентов. Если болезнь продолжается достаточно долго, будет работать критический ум. А если она новая и неизвестная для конкретного человека, хорошее он может и не услышать. Выход – разговор о болезни и ссылка на источники, где можно почерпнуть нужную информацию. Собеседников можно найти и в храмах, религиозных общинах. Имеются бесплатные анонимные каналы доверия. Для социально незащищенных людей это еще и возможность даже регулярной курсовой психотерапии, информирует доктор Решетова.
Школа для пациентов
Существует несколько этапов психологической перестройки. На первом этапе диагноз воспринимается как приговор, конец всему. Один с головой уходит в болезнь, натягивает одеяло до подбородка, посылает все и всех куда подальше и ждет смерти. Другой может принять неверное решение – ну его, никуда не пойду, лучше всего себя отдам работе. Но наркоз работы ничуть не лучше наркоза алкоголя или кое-чего покрепче.
На втором этапе пациент оказывается во власти эмоций, ищет виновных и причины происходящего. И далеко не всегда винит себя, а не близких, которые якобы довели его до такой жизни. В этот момент больные очень конфликтны, предупреждает эксперт. Тут должны помочь школы для пациентов. Они дают понимание механизма происходящего.
Понимание, что болезнь – это часть жизни, приходит только на третьем этапе. Школа для пациентов помогает прийти к этому осознанию с меньшими потерями и быстрее. Можно также заходить на интернетовские форумы, поддерживать отношения с такими же пациентами. Человек активно интересуется всем, что связано с болезнью, но уже не боится ее до ужаса, описывает состояние больного на данном этапе адаптации к болезни эксперт.
Врачи думают, что школы для больных нужны, чтобы дать им информацию, но за ней или за чем-то бесплатным, что часто дают на таких занятиях, приходят только 15% пациентов. Остальные приходят за перспективой. Женщина с диабетом только думает, сможет ли она родить, а вот вам супруги с диабетом уже двух родили, и у них все в порядке, приводит пример Татьяна Решетова. Больной посещает такие школы, чтобы видеть, с чем бороться и ради чего терпеть. И, конечно, такие школы экономят время врача.
Спасает рутина
Пациент всегда озабочен последствиями случившегося с ним. У него негативные мысли о будущем. Как его поддержать? Советы должны быть четкими, конкретными, не идиотическими, размышляет эксперт. Возьмите себя в руки – идиотический совет. Человек все понимает, но сделать ничего не может. Нельзя ничего запрещать – взрослые не любят, когда их учат и контролируют. Лучше сказать: «Вам нужно…» и перечислить все, что угодно.
Важное лекарство от беспомощности, по мнению Татьяны Решетовой, уверенность в выходе. Когда проблему воспринимают не как ужас без конца и края, а как вызов. Ты с этим справишься, потому что никуда не денешься. Апелляция к прошлому опыту – тоже стресс-технология. Например, если рожала, то колоноскопию тем более переживешь.
В условиях неопределенности, где это возможно, важно внесение в свою жизнь рутины, продолжает эксперт. Если наступает адаптация к чему-то неопределенному, включайте любую рутину – режим сна, еды, уборки квартиры, отдыха, зарядки. Не зря же немецкая пословица гласит: «Сохраняй порядок, а порядок сохранит тебя». Пациент не щепка в реке судьбы, а активный участник лечебного процесса. Но без избыточных эмоций и с хорошим врачом-консультантом, добавляет профессор Решетова. Во всем мире пациенты не следуют рекомендациям врачей из-за побочных эффектов, а у нас – из-за неэффективности контакта врач-больной, заявляет она.
Главное, что следует внушить пациенту с серьезным диагнозом – выживают не самые сильные, не самые умные или богатые, а те, кто быстрее адаптируется к данной ситуации.
Что нужно пациенту
В идеале пациенту нужна максимально правильная диагностика. Если в диагноз не верится, необходимы три независимых эксперта. Надо выбрать врача, которому веришь и который с тобой разговаривает. Если лекарство не действует или перестало действовать – причины могут быть в самом пациенте, в аптеке, в неправильном приеме лекарства.
Надо понимать, что стадии адаптации к диагнозу и болезни не эквивалентны ее длительности. На первой стадии доктор выслушивает, рассказывает о позитивных наблюдениях, лечит тревогу, депрессию, переводит ужас-ужас во фронт работ, намечает цели. На второй – пациента учат канализировать агрессию, направлять энергию в нужное русло.