Цель любого бизнеса – получение прибыли, и фармацевтическая сфера не исключение. Однако на нее возложена важная государственная задача – обеспечение населения доступными, безопасными и эффективными лекарствами. Можно ли совместить интересы бизнеса, государства и пациента?
Наш эксперт – ректор Сибирской фармацевтической академии, доктор фармацевтических наук, профессор, академик РАЕН Александр Гришин
Как государство защищает пациента
Социальная направленность российского государства продекларирована и в Конституции, и в Указе Президента РФ № 254 от 06.06.2019 «О Стратегии развития здравоохранения в Российской Федерации на период до 2025 года». Охрана здоровья рассматривается в контексте национальной безопасности страны.
Основная задача по решению социальных проблем и организации фармацевтической деятельности возлагается на Правительство РФ и Минздрав России. Их роль – создать такую мотивационную среду, где реализация намерений участников бизнеса не ущемляла бы интересов пациента. То есть чтобы деятельность по организации лекарственной помощи была клиенто(пациенто)ориентированной.
Государство предпринимает меры в этом направлении. В частности, регулирует надбавки на препараты группы ЖНВЛП, часть граждан получают лекарства бесплатно или со скидкой. Кроме того, постановление Правительства РФ № 871 от 28.08.2014 обозначило фармакоэкономические принципы формирования перечней лекарственных препаратов. Но, к сожалению, эти усилия распространяются менее чем на 5% аптечного ассортимента и менее чем на четверть потребителей лекарств. В остальных случаях интересы посетителей аптек входят в противоречие с агрессивными интересами фармбизнеса.
Что не так с российскими аптеками
Во-первых, на российском рынке наблюдается жесткая конкуренция, подогреваемая региональной экспансией федеральных аптечных сетей, которая направлена прежде всего на капитализацию бизнеса. В городах число аптек явно превышает разумные потребности, а в сельской местности лекарственная помощь остается малодоступной. При этом крупные игроки постоянно твердят о нехватке фармацевтических кадров для растущих как на дрожжах федеральных сетей.
Во-вторых, парадокс в том, что квалифицированные фармацевтические кадры дельцам не нужны. Требуются работники «числом поболее, ценою подешевле». Поэтому сегодня фармацевты стали учиться не 3 года, как раньше, а год и 10 месяцев, и к тому же уравнены в функционале и зарплате с провизорами с 7‑летним образованием. Это стало причиной демотивации всей системы высшего фармобразования в России.
Более того, звучат предложения узаконить практику использования одного фармацевта на 2‑3 аптеки, а остальных сотрудников принимать без фармацевтического образования, чтобы они продавали «нелекарственные товары». Например, минеральную воду, детские смеси, косметику и т. д. Условная тетя Маша-уборщица будет стоять за первым столом, почему бы нет? Это же снизит издержки: ей не надо платить как дипломированному специалисту. Совершенно непонятно, как при этом один фармацевт проследит работу всех «теть Маш». Он же не сможет одновременно присутствовать в трех аптеках, да еще во все смены. Или лекарства будут отпускаться только в определенные часы? Это даже не смешно. Впрочем, каких еще предложений ждать от руководителей, которые не имеют фармацевтического образования?
Лидеры отечественного фармбизнеса выбрали модель роста за счет территориальной экспансии, реализации высокомаржинального аптечного ассортимента при одновременном снижении издержек за счет экономии фонда оплаты труда и найма низкоквалифицированных работников, в том числе без фармобразования. Эта модель никоим образом не направлена на обеспечение клиентоориентированной лекарственной помощи.
Менеджмент изощренно использует ключевую особенность фармацевтического рынка, заключающуюся в том, что клиенты не могут оценить реальные потребительские качества товара. Они не эксперты, не врачи, не специалисты в области фармакотерапевтической и фармакоэкономической эффективности. Они надеются, что фармацевтический работник станет для них объективным экспертом. В этом их заверяет государство.
Однако на деле часто происходит совсем другое. Вместо профессионального совета покупатель получает рекомендацию в коммерческих интересах аптеки. Современная мотивация ориентирована на увеличение стоимости чека, продажу высокомаржинальных препаратов по маркетинговым договорам. И это называется фармацевтическим консультированием!
Виноваты ли в этом аптеки? Как ни странно, нет! Они организуют свою деятельность в рамках сложившихся рыночных приемов при попустительстве органов власти, в чьих полномочиях находится процесс регулирования фармдеятельности. Уверен, что рыночные принципы – залог успешности изменений. Но мотивационная направленность фармбизнеса должна быть скорректирована государством под решение социальных задач.
Парадокс в том, что квалифицированные фармацевтические кадры дельцам не нужны. Требуются работники «числом поболее, ценою подешевле»
Доходность должна строиться иначе!
Первое, что необходимо сделать, – сформировать паритет интересов всех участников фармрынка и изменить систему источников выгод аптечного бизнеса. Этого можно достичь путем внедрения понятия «стоимость аптечной услуги». Согласитесь, что реальные издержки аптеки не зависят от того, сколько стоит товар. Любой препарат необходимо грамотно принять, качественно хранить, а клиента нужно проконсультировать и отпустить именно то, что нужно ему. А не заказчику маркетингового договора. И не владельцу сети, требующему поднимать стоимость чека. Вот за эту услугу аптечный бизнес и должен получать свой доход.
Например, в Германии пациент, приходящий в аптеку с рецептом, платит только за услугу аптеки. Само же лекарство оплачивается из страховых фондов. Сотруднику аптеки все равно, дорогой препарат он продает или дешевый, оплата одинакова.
Информация о стоимости аптечной услуги должна быть открыта и обоснована издержками аптеки. Тогда и государство видит, как появляется доход, и собственник может лучше контролировать эффективность работы. Он получает прибыль от количества и качества услуг. При этом возрастает ценность профессионалов, которые оказывают фармацевтическую помощь. Квалифицированный специалист становится конкурентным преимуществом аптеки. Повышается эффективность системы здравоохранения, а необходимость любыми путями продавать высокомаржинальные позиции исчезает.
Разумеется, при этом государство должно законодательно запретить маркетинговые договоры. Такие договоры – это легализованная форма взятки для получения преференций по продвижению товара. А взятки, как известно, уголовно наказуемы. Так почему же на маркетинговые договоры не распространяются аналогичные правила?
Непременно нужно вернуться к лицензионному требованию о наличии у руководителей аптечных организаций (в том числе сетей) фармацевтического образования. При повторном выявлении непрофессионалов в аптеках важно принимать самые строгие меры, вплоть до закрытия бизнеса. В противном случае мы не вернем профессионализм и социальную направленность в российские аптеки.
Разумеется, необходимо пересмотреть квалификационные требования к фармспециалистам в зависимости от уровня их образования. Квалификационный хаос не способствует развитию отрасли.
Ну, и как итог – требуется переформатирование последипломного образования на рельсы фармакоэкономических, а не коммерческих критериев выбора препарата.
Когда мы говорим о социальной роли аптечного бизнеса, о клиентоориентированности и соблюдении государственных интересов, то должны понимать, что без коренного изменения мотивации в фармацевтической сфере желаемых результатов не достичь. А лозунги о защите интересов клиентов останутся сотрясанием воздуха.
Доктор фармацевтических наук, профессор, ректор АНО ДПО «Сибирская фармацевтическая академия»
Александр Гришин